* * *

Долгожданный, живой, посвящённый
В Небеса, в колокольные звоны…

Переписанный мной от руки –
До морщинок, до самой тоски…

До извечной тоски по пустому:
По тому, что прошло, – и по дому.

Мой скиталец, ребёнок седой
С непроглядной, с недетской бедой,

Занесённый неведомой силой
На предальний восток, на немилый…

Засыпаю. Хорошего дня.
Да хранит тебя Бог… для меня.

Я буду тебе

Я буду тебе... Молчаливая, буду

В соборе, в чужой прокоптелой избе,

В ночлежке, в любой подворотне — повсюду —

Я буду, ты помни, я буду тебе.



Женой, а захочешь — рабой благородной

(Но сам же тогда покоришься рабе),

Поэтом, бессильной святой — кем угодно —

Я буду, ты помни, я буду тебе.



И даже по смерти, блаженно и строго

Причислена к лику его и судьбе,

Вот в этих двенадцати клятвенных строках

Я буду, ты помни, я буду — тебе.

* * *

Светает, ранится уже.

Опять бессонница.

Ты самый нежный — на душе.

Но кто дотронется?..



То сердце бьётся о тетрадь,

То вдруг апатия.

Я не хочу ТЕБЯ терять

В твоих объятиях.

ОБЕЛЮ ТЕБЯ

Всю эту грязь, полезшую наружу,

И клевету, распущенную той,

Со зверской силой, в ярости разрушу

Одной своей спокойной чистотой.



И как мне жить, когда тебе не спится?

Не мучься так, сумею, обелю!

Моё перо — твоя вторая спица:

Затягиваю смертную петлю.



И кто-то из ужасной пантомимы

Задёргается, сдавленно хрипя...

Я буду мстить! Я буду мстить, любимый!

И этой местью обелю тебя.



И местью, и молитвами о хворых,

И волей продолжать великий труд,

И белым платьем, и фатой, в которых

Навек меня тебе передадут.



Всю эту грязь ногтями и зубами

Со зверской силой, жадно соскребу.

В какой-то миг соприкоснёмся лбами,

И отслонюсь с твоим клеймом на лбу.



Всю хворь возьму, все злые слухи эти,

Весь пот со лба, всю седину с бровей —

И тихо скорчусь в просиявшем свете

Родимой, чистой памяти твоей.

22 февраля 2011 г.